Айн Рэнд "Атлант расправил плечи": то, что хочется записать, чтобы со временем не потерять
Get Adobe Flash player

Новинки сайта:

Баннер
Библиотека Полезное Айн Рэнд "Атлант расправил плечи": то, что хочется записать, чтобы со временем не потерять

Атлант-книга

Согласно общественному мнению, «Атлант расправил плечи» – вторая после Библии книга, которая привела к переменам в жизни американских читателей. Эта книга попала в список бестселлеров The New York Times через три дня после начала продаж и оставалась в нем на протяжении 21 недели. Является главным произведением в литературной карьере Айн Рэнд, потратившей на его написание 12 лет. 

О чем книга? К власти в США приходят социалисты, и правительство берет курс на «равные возможности», считая справедливым за счет талантливых и состоятельных сделать богатыми никчемных и бесталанных. Гонения на бизнес приводят к разрушению экономики и  к загадочным исчезновениям лучших предпринимателей. Главные герои романа, стальной король Хэнк Риарден и вице-президент железнодорожной компании Дагни Таггерт, тщетно пытаются противостоять трагическим событиям.

Автор проводит чёткую параллель между греческим мифом об Атланте и современными «Атлантами». «Атланты» в романе Айн Рэнд приговорены держать на своих плечах главные движущие силы человечества — производство, созидание и творчество. По её мнению, именно благодаря «Атлантам», героям романа, возможно существование человечества. Их число не очень велико, но когда власть пытается присваивать себе достижения «Атлантов», обвиняет их в общественных проблемах и рушит выстроенную ими систему, «атланты расправляют плечи» (перестают нести свою ношу и один за другим исчезают в неизвестности), и общество лишается всего, что обеспечивало его существование, что, в свою очередь, приводит к гибели человечества.

Профессор Людвиг фон Мизес 23 января 1957 года написал Айн Рэнд письмо, в котором поздравил автора с тем, что ей удалось написать не просто роман, но провести «убедительный анализ главного зла и чумы общества», «разрушительного воздействия моральных каннибалов, альфонсов от науки и академических болтунов, реализующих антипромышленную революцию».

Разделитель текста

— Мистер Риарден, — голос Франсиско звучал спокойно и серьезно. — Скажите, если бы вы увидели Атланта, гиганта, удерживающего на своих плечах мир, если бы увидели, что по его напряженной груди струится кровь, колени подгибаются, руки дрожат, из последних сил тщась удержать этот мир в небесах, и чем больше его усилие, тем тяжелее мир давит на его плечи, что бы вы велели ему сделать?    

— Я... не знаю. Что... он может поделать? А ты бы ему что сказал?

— Расправь плечи.

* * *

Когда вы видите, что торговля ведется не по согласию, а по принуждению, когда для того, чтобы производить, вы должны получать разрешение от тех людей, кто ничего не производит, когда деньги уплывают к дельцам не за товары, а за преимущества, когда вы видите, что люди становятся богаче за взятку или по протекции, а не за работу, и ваши законы защищают не вас от них, а их — от вас, когда коррупция приносит доход, а честность становится самопожертвованием, знайте, что ваше общество обречено.

* * *

Если нет правил игры, вопрос лишь в том, кто кого ограбит.

* * *

Есть такие законы, словно резиновые, и вполне по силам их слегка растянуть для друзей.

* * *

Вы либо стоящий бизнесмен, либо удачливый политик. В одном человеке это несовместимо.

* * *

Предприниматель в истинном смысле этого слова не знает никаких других законов, кроме как сполна платить за все свои желания.

* * *

Из всех заявлений, которые может сделать предприниматель, - "я никогда не получал прибыли" является самым позорным.

* * *

Он был богатым, а следовательно, порицаемым человеком в обществе.

* * *

Смертный грех в глазах современников: гордиться своим богатством.

* * *

Богатство - это результат умения человека мыслить.

* * *

Достижение вершины сопряжено с одиночеством и тоской, когда так хочется встретить человека, равного тебе, разум, достойный преклонения, и достижение, которым можно восхищаться... чтобы смотреть не сверху вниз, а внизу вверх.

* * *

Люди, которые знают, чего хотят, что думают и к чему стремятся. Они не говорят: "Мне кажется" и не подчиняются тем, кто говорит: "По моему мнению". Они имеют мужество сказать не "мне кажется", а "это так", отвечая за свои слова головой.

* * *

Чистая непреклонная блестящая компетентность.

* * *

Несравненная мощь выдающегося ума.

* * *

Цель, предназначение и смысл жизни - в труде  ради достижения собственного счастья.

* * *

Когда один из экономистов, обращаясь к Маллигану, назвал его удачливым игроком, Маллиган ответил: "Знаете, почему вам никогда не быть богатым? Потому что вы считаете мою работу азартной игрой".

* * * 

Клянусь своей жизнью и любовью к ней, что никогда не буду жить для кого-то другого и никогда не попрошу кого-то другого жить для меня.

* * *

Кодекс компетентности — единственная мораль, отвечающая золотому стандарту. В жизни имеет значение лишь одно — насколько хорошо ты делаешь своё дело. Это самое главное. И твоя сущность проявляется именно в этом. Такова единственная мера ценности человека. И все эстетические принципы, которые пытаются затолкать тебе в глотку, имеют не больше цены, чем бумажные деньги, с помощью которых жулье пытается лишить людей их добродетелей. Один лишь принцип компетентности способен стать основой того морального кодекса, который можно приравнять к золотому стандарту.

* * *

Для него невозможными были лишь две вещи: бездействие и отсутствие цели. «Давайте выясним» — вот слова, которыми он аргументировал свои действия, берясь за что-то, или: «Давайте сделаем». Для него это было единственной формой радости и наслаждения.

* * *

Вы надеетесь, что мне придется снизить уровень производительности до уровня вашей некомпетентности.

* * *

Не стоит высказывать свое мнение, когда тебя не просят. Иначе можно оказаться в дурацком положении, поняв, какова ценность твоих суждений в глазах собеседника.

* * *

Если удовольствие одного покупается страданиями другого, лучше отказаться от сделки. Когда один выигрывает, а другой проигрывает, это не сделка, а мошенничество.

* * *

В бизнесе не просят милостыню. В бизнесе человек исходит от того, что может предложить и рассчитывает на взаимовыгодный обмен ценностями. 

* * * 

Он впервые в жизни понял, что никогда ничего не боялся, потому что у него было универсальное лекарство от любой беды — возможность действовать. Нет, думал он, не уверенность в победе — кто может быть в этом уверен? — всего лишь способность действовать — вот что нужно человеку в подобных обстоятельствах. Сейчас впервые в жизни он отстраненно наблюдал картину, ужасней которой не бывает: его волокут к пропасти. А руки связаны за спиной.

* * *

Она испытывала подобное в школе на уроках математики. Это был единственный предмет, который ей действительно нравился. Решая задачи, она ощущала необыкновенное волнение, дерзкое чувство восторга от того, что приняла брошенный вызов и без труда победила, и страстное желание и решимость идти дальше, справиться с очередным, куда более трудным испытанием.

* * *

Праздники должны быть только у тех, кому есть что праздновать.

* * *

Потерян навсегда лишь тот, в ком угасли стремления.

* * *

Нет никчемной работы, а есть никчемные люди, которых не устроит никакая работа.

* * *

Просто я уверен, что сидеть и ждать смерти, ничего не предпринимая, – большой грех.

* * *

Сначала видение – затем его материальное воплощение. Сначала мысль – затем целенаправленное движение по единственному пути к избранной цели. Может ли одно иметь хоть какой-то смысл без другого? Разве это не порок – желать чего-то и бездействовать или действовать, не имея цели?

* * *

Когда поступаешь из жалости вопреки справедливости, достойный получает наказание вместо виноватого; спасая виновного от страданий, заставляешь страдать невиновного. От справедливости не скрыться, во вселенной нет ничего незаслуженного и безнаказанного – ни материального, ни духовного. И если не наказаны виновные, то расплачиваются невинные.

* * *

Я хочу сказать, что человека нельзя обезвредить иначе, как обвинив, – объяснил доктор Феррис. – Обвинив в том, в чем он может признать себя виновным. Если он когда-то прежде украл десять центов, вы можете применить к нему наказание, предусмотренное для взломщика сейфов, и он примет его. Он перенесет любые невзгоды и поверит, что не заслуживает лучшего. Если не хватает поводов обвинить человека, надо их придумать. Если внушить человеку, что смотреть на весенние цветы –преступление; и он нам поверит, а потом взглянет на них, мы сможем делать с ним что хотим. Он не будет защищаться. Ему и в голову не придет, что он вправе защищаться. Он не станет бороться. Но надо опасаться людей, которые живут на уровне собственных принципов. Надо держаться в стороне от человека с чистой совестью. Такой человек может уничтожить нас.

* * *

Невозможно управлять невинными людьми. Единственная власть, которую имеет любое правительство, – это право применения жестоких мер по отношению к уголовникам. Что ж, когда уголовников не хватает, их создают. Столько вещей объявляется криминальными, что становится невозможно жить, не нарушая законов. Кому нужно государство с законопослушными гражданами? Что оно кому-нибудь даст? Но достаточно издать законы, которые невозможно выполнять, претворять в жизнь, объективно трактовать, – и вы создаете государство нарушителей законов и наживаетесь на вине.

* * *

Убить человека – меньшая подлость, чем внушить ему мысль, будто самоубийство – величайший акт добродетели. Отвратительнее, чем швырнуть человека в печь для жертвоприношений, требовать, чтобы он прыгнул туда по собственной воле, да еще и сам построил эту печь.

* * *

Чтобы разрушить человека, нет средства вернее, чем поставить в положение, когда его целью становится не добиться наивысшего успеха, а день за днём работать хуже. Это губит быстрее, чем пьянство, лень или воровство.

* * *

Они заявляют, что вы рождены для рабства, именно потому, что вы талантливы, в то время, как они, по праву собственной бездарности, рождены управлять, что вы должны только давать, а они только брать, что ваш удел – производить, а их – потреблять, что вам не надо платить – ни материально, ни духовно, ни богатством, ни признанием, ни уважением, ни благодарностью.

* * *

Вы спросите, что является самым ярким достижением американцев? Я считаю этим то, что люди этой страны придумали выражение «делать деньги». Ни в одном языке мира, ни у одного народа не было такого словосочетания. Испокон веков люди считали богатство статичным – его можно было отнять, унаследовать, выпросить, поделить, подарить. Американцы стали первыми, кто осознал, что богатство должно быть сделано. Выражение «делать деньги» стало основой новой морали этой части человечества.

* * *

у меня нет иной возможности отдать Америке более высокую дань признательности, чем сказать: это была страна разума, справедливости, свободы, творческих и производственных достижений. Впервые в истории человеческий разум и деньги были объявлены неприкосновенными, здесь не осталось места для богатства, отнятого силой, здесь создали условия для накопления капитала собственным трудом, здесь не осталось места для бандитов и рабов, здесь впервые появился человек, действительно создающий блага, величайший труженик, самый благородный тип человека – человек, сделавший самого себя, – американский капиталист.

* * *

Взгляните на нашу страну. Это самая благородная страна в истории человечества. Страна величайших достижений, величайшего процветания, величайшей свободы. И эта страна возникла не на бескорыстном служении, не на жертвенности, не на самоотдаче и не на альтруизме. Эта страна возникла на праве человека добиваться счастья. Собственного счастья. Своего, и ничьего другого. Частная, личная, эгоистичная мотивация. А каковы результаты!

* * *

Человек, который кричит изо всех сил о своем презрении к деньгам, но в то же время готов продать душу за пять центов, ненавидит деньги. Человек, который готов ради них трудиться, любит деньги. Сказать вам, как разобраться, откуда у них деньги? Человек, проклинающий деньги, получил их нечестно, человек, уважающий деньги, заслужил их.

* * *

Крест — это символ пытки. Я предпочитаю знак доллара — символ свободной торговли и свободного разума.

* * *

Деньги – продукт нравственности, но они не сделают вас нравственными, не исправят ваши пороки, не искупят ваши грехи. Деньги не дадут вам того, чего вы не заслуживаете, – ни в материальном мире, ни в духовном.

* * *

Унаследовать богатство достоин лишь тот человек, который способен сам создать его, независимо от того, начинает он с нуля или нет, и который поэтому не нуждается в богатстве. Деньги будут служить наследнику, если он будет сильнее, чем они, в противном случае они его уничтожат. И вы, увидев это, закричите, что деньги развратили его. Они ли? Не он ли сам развратил свои деньги?

* * *

Деньги не купят счастья тому, кто сам не знает, чего хочет. Деньги не построят систему ценностей тому, кто боится знания цены; они не укажут цель тому, кто выбирает свой путь с закрытыми глазами. Деньги не купят ум дураку, почет – подлецу, уважение – профану.

* * *

Товарообмен посредством денег – вот закон чести людей доброй воли. В основе денег лежит аксиома, что каждый человек – единоличный и полновластный господин своего разума, своего тела и своего труда. Именно деньги лишают силу права оценивать труд или диктовать на него цену, оставляя место лишь свободному выбору людей, желающих обмениваться с вами плодами своего труда. Именно деньги позволяют вам получить в награду за свой труд и его результаты то, что они значат для тех, кто их покупает, но ни центом больше. Деньги не признают иных сделок, кроме как совершаемых сторонами без принуждения и со взаимной выгодой. Деньги требуют от вас признания факта, что люди трудятся во имя собственного блага, но не во имя собственного страдания, во имя приобретения, но не во имя потери, признания факта, что люди не мулы, рожденные, чтобы влачить бремя собственного несчастья, – что вы должны предлагать им блага, а не гноящиеся раны, что естественными взаимоотношениями среди людей является обмен товарами, а не страданиями. Деньги требуют от вас продавать не свою слабость людской глупости, но свой талант их разуму. Деньги позволяют приобретать не худшие из предложенных вам товаров, а лучшее из того, что позволяют ваши средства. И там, где люди могут свободно вступать в торговые взаимоотношения, где верховным судьей является разум, а не кулаки, выигрывает наилучший товар, наилучшая организация труда, побеждает человек с наивысшим развитием и рациональностью суждений, там уровень созидательности человека превращается в уровень его возрождения. Это моральный кодекс тех, для кого деньги являются средством и символом жизни.

* * *

Сами по себе деньги – лишь средство обмена, существование их невозможно вне производства товаров и людей, умеющих производить. Деньги придают вес и форму основному принципу: люди, желающие иметь дело друг с другом, должны общаться посредством обмена, давая взамен одной ценности другую. В руках бездельников и нищих, слезами вымаливающих плоды вашего труда, или бандитов, отнимающих их у вас силой, деньги теряют смысл, перестают быть средством обмена. Деньги стали возможны благодаря людям, умеющим производить.

* * *

Фраза о том, что деньги - источник всех бед, уходит корнями в те времена, когда богатство оздавалось трудом рабов, которые веками повторяли одни и те же движения, когда-то открытые чьим-то умом; в те времена, когда производство благ управлялось насилием, а богатство приобреталось только завоеваниями. Поэтому, несмотря на века полуголодного, бесправного существования, люди прославляют викингов, рыцарей, робингудов как аристократов меча, аристократов рода, аристократов чести и презирают производителей, называя их лавочниками, дельцами, капиталистами.

* * *

Можно чувствовать себя поистине легко и непринужденно, лишь когда осознаешь свою значимость.

* * *

— Я намеревался, я действительно хотел отправить тебе заказ, и поэтому ты не вправе обвинять меня. Мои намерения были совершенно искренними!
— Если мне придётся остановить одну из моих доменных печей, можно её будет загрузить твоими намерениями?

* * *

Если ты намерен сдержать своё слово, не нужно уверять меня в этом, просто сдержи его и всё.

* * *

Тот, кто всячески пытается заручиться доверием другого, имеет нечестные намерения, независимо от того, признается он себе в этом или нет.

* * *

Никогда еще он не чувствовал себя таким одиноким. Сейчас ему впервые в жизни нужна была поддержка, чтобы почерпнуть мужества, найти облегчение, утешение, проблеск надежды. Ему вдруг захотелось иметь друга, перед которым он мог бы не стесняться своих страданий, на которого он мог бы опереться и сказать: «Я очень устал», — чтобы хоть на мгновение обрести покой.

* * *

Ты готова пресмыкаться передо мной? Ты не знаешь, что это значит, и никогда не узнаешь. Человек не пресмыкается, когда заявляет об этом так честно, как это сделала ты.

* * *

– Франциско, а кого ты считаешь самым порочным человеком?
– Человека, у которого нет цели.

* * *

Скверных мыслей не бывает. Злом является только отказ мыслить.

* * *

Иногда наступали такие моменты, как сегодня, когда она внезапно чувствовала невыносимую пустоту, даже не пустоту, а безмолвие, не отчаяние, а неподвижность, будто в ней самой без каких-либо особых неполадок все остановилось. Тогда она ощущала желание получить кратковременную радость извне, желание быть сторонним наблюдателем чужой работы или величия. Не обладать, а лишь отдаваться; не действовать, а только реагировать; не создавать, а восхищаться.

* * *

Мне не нравятся люди, которые на всех углах кричат о том, что трудятся исключительно на благо общества. Это неправда, а если бы даже и было правдой, то все равно, по-моему, это неправильно.

* * *

Разобщенность является главной причиной всех социальных проблем.

* * *

Знаете ли вы отличительную черту посредственности? Негодование из-за успеха другого.

* * *

Каждый человек строит мир по своему образу и подобию. У него есть возможность выбирать, но нет возможности избежать необходимости выбора.

* * *

Мы не отделяем ценностей разума от поступков своих тел, не предаемся пустым мечтаниям. Мы облекаем мысль и реальность в конкретные формы, мы создаём сталь, железные дороги и счастье.

* * *

Он не осуждал. Он не мог осудить их не поняв, а понять их он не мог.

* * *

— Отчего же, могу, — ответил Мидас Маллиган, когда его спросили, может ли он назвать человека более скверного, чем тот, чьему сердцу неведома жалость. — Человек, который пользуется жалостью к себе как оружием.

* * *

Исходя из сути и природы бытия, противоречий не существует. Если вы находите невероятным, что изобретение гения может быть брошено среди развалин, а философ может хотеть работать поваром в кафе, проверьте свои исходные положения; вы обнаружите, что одно из них неверно.

* * *

Видите ли, доктор Стадлер, люди не хотят думать. Чем глубже они погружаются в свои заботы, тем меньше хотят думать. Но подсознательно они чувствуют, что должны думать, и чувствуют себя виноватыми. Поэтому они благословят и последуют советам любого, кто найдет оправдание их нежеланию мыслить; любого, кто превратит в добродетель – сверхинтеллектуальную добродетель – то, что они считают своим грехом, своей слабостью, своей виной.

* * *

Моя мораль, мораль разума, содержится в одной аксиоме: реальность существует; в одном выборе — жить. Все остальное проистекает отсюда. Чтобы жить, человек должен считать высшими и решающими ценностями три вещи: Разум, Цель, Самоуважение. Разум как единственное орудие познания, Цель как выбор счастья, которого это орудие должно достигать, Самоуважение как нерушимая уверенность, что он способен думать, и его личность достойна счастья, что означает достойна жизни. Эти три ценности требуют всех добродетелей человека, и все его добродетели связаны с отношением существования и сознания: разумностью, независимостью, чистотой, честностью, справедливостью, эффективностью, гордостью.

* * *

Если вы решаете помочь страдающему человеку, делайте это только на основе его достоинств, его усилий самостоятельно справиться со своей бедой, его разумности или на основе того, что он пострадал несправедливо. Тогда ваша помощь останется сделкой — обменом вашей помощи на его добродетельность. Но помогать человеку без достоинств, помогать, только потому, что он страдает, помогать просто потому, что в качестве аргументов он выдвигает свои недостатки, свои потребности, — это все равно что отдавать свои ценности за ничто.

* * *

Удовлетвориться работой, требующей от вас меньше, чем вы в состоянии дать, значит заглушить двигатель и приговорить себя к движению вниз...

* * *

Любовь есть выражение ценностей человека, величайшее вознаграждение за те моральные качества, которых вы достигли как личность, эмоциональная цена, плата за радость, которую человек получает от добродетелей другого. Ваша мораль требует, чтобы вы оторвали любовь от ценностей и отдали какому-то бродяге, реагируя не на его достоинства, а на его потребности, не как вознаграждение, а как милостыню, не как плату за добродетели, а как разрешение на пороки. Ваша мораль говорит вам, что цель любви — освободить вас от уз морали, что любовь выше нравственного суждения, что настоящая любовь превышает, прощает и переживает всевозможные пороки своего объекта, и чем выше любовь, тем большую порочность она позволяет любимому. Любить человека за достоинства презренно и приземлённо, говорит она вам, любить за недостатки — божественно. Любить достойных эгоистично, любить недостойных жертвенно. Вы должны любить тех, кто этого не заслуживает, и чем меньше они этого заслуживают, тем больше вы должны их любить, чем отвратительнее предмет, тем благороднее ваша любовь, чем непритязательнее ваша любовь, тем выше ваша добродетель, и если вы способны довести свою душу до состояния мусорной кучи, которая одинаково принимает всё, что угодно, если можете перестать ценить моральные ценности, значит, вы достигли морального совершенства. 
Такова ваша жертвенная мораль, таковы близкие идеалы, которые она предлагает: переделать жизнь своего тела по образу скотного двора, переделать жизнь своего духа по образу мусорной кучи.

* * *

— Я преследую человека, которого намерен уничтожить. Он умер много столетий назад, но до тех пор, пока последняя память о нём не изгладится из людской памяти, мир не станет достойным жизни.
— Что это за человек?
— Робин Гуд.
Обескураженный Риарден молча взирал на собеседника.
— Этот человек грабил богатых и отдавал всё бедным. А я — тот, кто грабит бедных и отдаёт деньги богатым, или, если быть точным, человек, который грабит бедных воров и возвращает деньги богатым людям, способным производить ценности.
— Что, чёрт побери, вы хотите сказать?
— Если вы припоминаете, что обо мне писали в газетах, пока не прекратили вовсе упоминать моё имя, то знаете, что я никогда не грабил частные суда и ни разу не завладел частной собственностью. Точно так же я никогда не нападал на военные корабли по той причине, что задача военного флота — защищать от насилия граждан, которые платят за это; он выполняет одну из функций правительства. Но я захватывал каждый корабль мародёров, попавший в радиус действия моих пушек, каждое судно с помощью зарубежным государствам, каждый пароход, гружённый товарами, захваченными силой у одних людей для незаслуженного обогащения других. Я захватывал яхты, плавающие под флагом идеи, с которой борюсь: нужда — священный идол, требующий человеческих жертвоприношений, нужда одних — нож гильотины, нависшей над другими. Я борюсь с тем, что мы все должны жить с нашими надеждами, планами, усилиями, ожидая, когда этот нож упадёт на нас. Я борюсь с тем, что уровень наших способностей превратился в степень нависшей над ними опасности. Успех кладёт наши головы на плаху, а поражение даёт кому-то право дёргать за верёвку нож гильотины. Этот ужас Робин Гуд обессмертил как идеал справедливости. Говорят, что он боролся против правивших грабителей и возвращал награбленное тем, кого они грабили, но значение сохранившейся до наших дней легенды не в этом. Его запомнили не как защитника собственности, а как защитника нуждающихся, не как защитника ограбленных, а как кормильца бедных. Он — первый человек, обретший ореол добродетели, занимаясь благотворительностью с помощью богатства, которое ему не принадлежало, раздавая добро, которого не создал, заставляя других оплачивать свою жалость. Он стал символом идеи, провозгласившей, что нужда, а не достижение — источник прав, что мы должны не производить, а хотеть, и что заработанное нам не принадлежит, а принадлежит — незаслуженное. Он стал оправданием каждой посредственности, которая, не умея обеспечить своё существование, требует у власти разделения собственности её лучших представителей. Он провозглашал готовность посвятить свою жизнь слабейшим ценой грабежа сильнейших. Он — худший из всех существ, двойной паразит, существовавший за счёт язв бедных и крови богатых, а люди стали смотреть на него, как на нравственный идеал. Это привело нас в мир, где, чем больше человек создаёт, тем больше приближается к утрате всех своих прав. А если его способности достаточно велики, он становится бесправной добычей каждого претендента на его собственность. И для того, чтобы стать выше прав, принципов, морали, получить позволение на всё, вплоть до разбоя и убийства, нужно лишь одно — стать нуждающимся. Не задумывались ли вы о том, почему окружающий нас мир разваливается? С этим я и борюсь, мистер Риарден. Пока люди не поймут, что из всех человеческих символов Робин Гуд — самый аморальный и самый презренный, на земле не восторжествует справедливость и не будет у человечества способа выжить.

* * *

Он чувствовал, что способен простить все, что угодно и кому угодно, потому что счастье - источник благородства.

* * *

Веками битва за нравственность шла между теми, кто утверждал, что ваша жизнь принадлежит Богу, и теми, кто утверждал, что она принадлежит вашему соседу; между теми, кто проповедовал, что благо — это самоотречение ради призрачного рая, и теми, кто проповедовал, что благо — это самопожертвование во имя убогих на земле. И никто не сказал, что ваша жизнь принадлежит вам и благо состоит в том, чтобы прожить ее.

* * *

Не имей сто монет в облигациях, а имей сто друзей в организациях.

* * *

Знаете ли вы, что это такое — почувствовать вдруг, что можно говорить с собеседником свободно, не напрягаясь и не пытаясь выдавить что-то вакуума?

* * *

Я считаю, что между людьми, которые не требуют незаработанного и не практикуют человеческих жертвоприношений, не возникает столкновения интересов.

* * *

Идея, не воплощенная в действии, – презренное лицемерие, как и платоническая любовь. А действие, не контролируемое идеей, – идиотский самообман. Таков и секс, если он отрезан от системы ценностей человека.

* * *

Мужчину всегда притягивает женщина, отражающая его глубочайшее видение себя самого, женщина, завоевание которой позволит ему испытывать - или притворяться, что испытывает, - чувство собственного достоинства.

* * *

Человек, который уверен в собственной ценности, захочет обладать женщиной высшего типа, женщиной, которую он обожает, самой сильной и самой недоступной, потому что только обладание героиней даст ему чувство удовлетворения. Обладание незамысловатой проституткой не даст ничего. Такой мужчина не стремится утвердится в собственной ценности, он стремится выразить ее. Его душа и зов его плоти не конфликтуют.

* * *

Но человек, убежденный в своей никчемности, всегда тянется к женщине, которую презирает, потому что она отразит его собственную сущность, освободит его от объективной реальности, в которой он - жалкая подделка, предоставит ему кратковременную иллюзию собственной значимости и кратковременное избавление от нравственного закона, который его осуждает.

* * *

Приглядитесь к тому безобразию, в которое большинство людей превращает свою половую жизнь, и к путанице противоречий, которые они считают своей нравственной философией. Одно вытекает из другого. Любовь - это наша реакция на наши высшие ценности, и она не может быть ничем другим. Позвольте человеку извратить свои ценности и взгляд на жизнь, позвольте ему уверовать, что любовь не наслаждение, а отрицание, что добродетелью является не гордость, а жалость, или страдание, или слабость, или самопожертвование, что благороднейшую любовь рождает не восхищение, а сострадание, не признание ценностей, а признание пороков, - и он раздвоится. Его плоть перестанет ему подчинятся, он станет импотентом с женщиной, которой открыто признается в любви, его потянет к самой последней шлюхе. Его плоть последует логике его глубочайших убеждений; если он верит, что порок - это ценность, значит, он осудил собственное существование как зло, и только зло будет привлекать его. Он осудил самого себя и почувствует, что может наслаждаться только развратом. Он приравнял добродетель к страданию и почувствует, что порок - единственное удовольствие. Тогда он завопит, что его плоть сама по себе испытывает порочное вожделение, которое его разум не может контролировать, что секс - грех, а истинная любовь - чистое духовное переживание. И удивится, что любовь не приносит ему ничего, кроме скуки, а секс - лишь стыд.

* * *

Говорят, любовь слепа, секс глух к разуму и насмехается над всеми философскими идеями. Но на самом деле сексуальный выбор — это результат и сумма базовых убеждений человека. Скажите мне, что человек находит сексуально привлекательным, и я раскрою всю его жизненную философию. Покажите мне женщину, с которой он спит, и я расскажу о его самооценке. Мужчина ищет в женщине отражение самого себя.

Разделитель текста

 

И снова об Айн Рэнд и её книге глазами, вернее, устами (или пером) Александра Никонова, российского журналиста и писателя-публициста

В один прекрасный день Библиотека Конгресса США задалась вопросом, какая из  десятков тонн самых разных книг  является главной после Библии по воздействию на умы? Какое из миллионов произведений, написанных людьми, оказало самое большое влияние на американцев и американское общество?

Если вы не знаете ответа на этот вопрос, вы никогда не угадаете! Это книга писательницы Айн Рэнд «Атлант расправил плечи», которую многие известные эксперты во всем мире рекомендуют в качестве лучшего пособия по экономике и политологии. Бьюсь об заклад, вы никогда ее не прочтете! И не потому, что она толще «Войны и мира». А потому что с точки зрения литературы... Это и не литература вовсе. Это чистой воды философия, просто беллетризованная, изложенная в виде романа, герои которого произносят многостраничные монологи даже перед тем, как заняться сексом. Ну кто, казалось бы, станет читать текст, в котором речь главного героя тянется на протяжении многих десятков страниц?! Этот центровой философский монолог писательница сочиняла два года. Вообще говоря, Айн Рэнд – яркая представительница того течения в философии, которое получило название «объективизм». Поэтому в речь главного героя она «понавставляла» тьму заумных пассажей, ничуть не заботясь о правдоподобности.

И тем не менее этот плохой роман Айн Рэнд был не только издан в десятках миллионов экземпляров, но и сформировал мышление американской элиты, а также значительной части средних американцев. Сформировал, несмотря на свою катастрофическую занудность и излишнее философствование....

Кстати, Айн Рэнд -  ее настоящее имя Алиса Розенбаум - родилась в Санкт-Петербурге 2 февраля 1905 года в семье мелкого еврейского предпринимателя. Алиса научилась читать и писать в четыре года, а к десяти годам перечла всего Виктора Гюго и с самого раннего детства начала задумываться о том, почему мир и отношения между людьми устроены так, а не иначе. Одним из первых ее потрясений была мировая война – куча родственников Рэнд оказалась в числе погибших. Довершила потрясение революция. Отец Алисы потерял все и превратился в обычного пролетария, а сама она в возрасте двенадцати лет впервые в жизни услышала большевистско-фашистский лозунг о том, что «человек должен жить для своей страны». Типа «и как один умрем в борьбе за ЭТО». И, надо сказать, данный тезис Алисе сразу не понравился. Ей вовсе не хотелось, чтобы ее папа и она сама умерли в борьбе за какое-то загадочное ЭТО, которое никто даже в глаза не видел... Вся последующая жизнь Алисы Розенбаум, вся разработанная ею философия были посвящены разоблачению вышеупомянутого человеконенавистнического лозунга. В шестнадцать лет Алиса поступила в Ленинградский университет, в 1924 году закончила его и два года работала ленинградским экскурсоводом. А потом решила уехать в Америку. Навсегда. Так в 1926 году Алиса вступила на землю «самой свободной страны в мире». И так закончила свое земное существование собственно Алиса Розенбаум. Теперь весь мир знает эту женщину по ее псевдониму – Айн Рэнд. Новое имя она выбрала себе сама, а фамилию «списала» с пишущей машинки – «Рэмингтон Рэнд».

Поначалу наивная девушка решила стать в Америке либо актрисой, либо сценаристом художественных фильмов, для чего и отправилась в Голливуд. Ни тем, ни другим она так и не стала, зато познакомилась в американской кинематографической Мекке с симпатичным и молодым актером Фрэнком О’Коннором, за которого вышла замуж. Надо признать, что заключение этого брака было слегка вынужденным – у нее заканчивался срок действия визы, и нужно было как-то легализовываться в Штатах. Однако, несмотря на вынужденность, брак получился весьма прочным и счастливо продлился более полувека. И если раньше бывшую Алису все знали как жену Фрэнка О’Коннора, то во второй половине ХХ века уже подзабытый всеми Фрэнк стал числиться «мужем Айн Рэнд». Той самой Рэнд, чья биография вошла в книжку американского писателя Джина Ландрама «Тринадцать женщин, которые изменили мир».

Однако до изменения мира нужно было еще дорасти. Первые печатные работы Айн были не слишком удачны. Переломным стал роман «Источник», опубликованный в 1943 году. В следующем году книга 26 раз попала в список национальных бестселлеров и за следующее десятилетие разошлась в четырех миллионах экземпляров.

А Айн Рэнд, не обращая внимания на шумный успех, тем временем писала главную книгу своей жизни – «Атлант расправил плечи». «Атлант...» вышел в 1957 году и, разгоняясь постепенно, как тяжелый каток, начал набирать мощь, накатываясь на Америку миллионными тиражами. Несмотря на литературную слабость, излишние умствования и избыточную философию. Что-то было в романах Айн Рэнд, что заставляло Америку их читать. Что же именно?

Все романы и философские работы Айн посвящены одной теме: разумному эгоизму. Во всех сквозит одна и та же мысль: «Пока вы не поймете, что деньги – корень добра, вы будете разрушать себя. Когда деньги перестают быть инструментом отношений между людьми, таким инструментом становятся сами люди – в руках других людей... Уходите без оглядки от любого, кто скажет вам, что деньги – зло. Эти слова – колокольчик прокаженного, лязг оружия бандита. С тех пор, как люди живут на земле, средством общения для них были деньги, и заменить их в качестве такого средства может только дуло автомата». Да, деньги – великий гуманизатор... Или, другими словами той же Рэнд: «Либо новая мораль, основанная на рациональной личной выгоде, и как следствие – свобода, справедливость, прогресс и счастье человека на земле. Либо – старая мораль альтруизма и как следствие – рабство, насилие, непрекращающийся террор и печи для жертвоприношений».

И, надо сказать, Айн блистательно удалось подтвердить эту мысль. Блистательно не с моей личной точки зрения, а объективно – с точки зрения рынка: ее романы, проповедующие философию разумного эгоизма, разошлись по Америке общим тиражом, превышающим тридцать миллионов экземпляров. Удивительная страна Америка сотворила с приехавшей эмигранткой чудо, позволив ей полностью раскрыться и отплатив за ее талант материальным благополучием и известностью – все в полном соответствии с философией Рэнд.

Так о чем же повествует эта великая книга, которую Андрей Илларионов, будучи советником президента Путина, предлагал ввести для обязательного изучения в курс школьной программы по литературе, несмотря на всю ее нелитературность?

Книга «Атлант расправил плечи» представляет из себя чертовски любопытное исследование того, как самые благородные человеческие помыслы, будучи распространенными на все общество, приводят его (общество) к гибели, к падению в пучину развала и кошмара. Как мало-помалу тупо-крестьянские, молодежно-романтические благородные идеи справедливости, добра, любви к ближнему и всепрощения постепенно разрушают социальные механизмы. И в конце концов превращают людей в толпы озверевших скотов... Это книга о том, как социалистические идеи («делиться надо») убивают мир. Это книга о социальной энтропии.

Поначалу ничто не предвещает бури... В самом начале романа мы видим вполне процветающий капитализм, где волевые талантливые люди делают деньги, потому что им этого хочется. По всей стране вырастают заводы, гудят пароходы, тянутся железнодорожные линии. Но зараза социализма (см. также «уравниловка», «социальная ответственность бизнеса», «легче верблюду пролезть сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в рай», «деньги – зло» и т. д.) уже пустила в обществе свои корни. Начиналось все достаточно безобидно – пособия по безработице, пособия одиноким матерям, пожертвования корпораций в разные благотворительные фонды, безвозмездная помощь бедным странам, социальная демагогия... Дальше – больше. Количество социальной пропаганды и льгот калекам-убогим все растет. Растет, соответственно, и налоговая нагрузка на производителей (капиталистов). На этой волне во власть приходят фактические социалисты (как они называются в романе, не помню). Они с энтузиазмом берутся руководить страной, начав, разумеется, с вмешательства государства в экономику. Цели благие: чтобы произведенный продукт распределялся в обществе более справедливо и зажравшиеся богатеи не тратили на свои прихоти такие деньги, каких хватило бы, чтобы кормить в течение месяца тысячу голодных беспризорных детей... Чтобы монополисты не давили мелких предпринимателей... Чтобы не было хищничества акул бизнеса, своим эгоизмом вредящих простым людям... Чтобы угнетенные меньшинства могли устроиться на работу... Ведь цель бизнеса – не прибыль, а служение обществу, не так ли?!

И постепенно страна начинает потрескивать... То там, то сям все чаще разоряются кровопийцы-предприниматели, пополняя когорту безработных. Падают производство и качество продукции. Муниципальные дороги постепенно перестают ремонтировать... Катастрофа пока еще не замечается, экономическая машина по инерции продолжает крутиться. Однако общество уже изменилось. Меняется психология людей. Хорошим тоном стало на светских раутах ругать богачей и говорить правильные слова о помощи третьим странам и всяким-разным голодающим голодранцам... На семейном ужине у миллионера – владельца сталелитейных заводов – его брат-приживала в присутствии хозяина сначала поносит миллионера за его богатство и жадность, толкает правильные речи об общественном благе и о том, что не должен один человек купаться в роскоши и иметь бриллианты, когда столько еще страдающих на планете. После чего на голубом глазу просит у магната денег на какой-то очередной социально-благотворительный фонд, в коем участвует. И, что характерно, деньги эти от братца-миллионера получает. Причем этот братец-миллионер даже не знает, что фонд занимается лоббистской деятельностью по проталкиванию через конгресс очередного закона о корпорациях, который вскоре затянет петлю на его миллионерской шее. Все это очень напоминает общественные настроения, царившие в России перед революцией, когда вся интеллигенция бредила социальной справедливостью и саввы мамонтовы спонсировали революцию.

Потихоньку-помаленьку в стране начинается дефицит то одного, то другого, а потом и всего сразу. И чем больше становится доброты и патернализма, тем меньше заинтересованности в собственном труде и больше – в сидении на чьей-либо шее. Пытаясь спасти от краха градообразующие предприятия, издыхающие под гнетом реального социализма, правительство запрещает их хозяевам объявлять себя банкротами и начинает финансировать эти заводы из тощающего день ото дня бюджета. И вся страна заученно повторяет: «Временные трудности... Это все временные трудности...» Тем, кто помнит Совок, эти слова знакомы.

Но откуда про них могла знать Айн Рэнд, которая писала свою книгу в самой середине ХХ века – за десятилетия до эпохи «развитого социализма»? Она и не знала. Она смоделировала. Просто добавляла в экономику нормально работающего капитализма каплю за каплей социализм и наблюдала, что получается на каждом следующем этапе. И в какой-то момент реакция приняла необратимый характер... Наблюдать все это страница за страницей на протяжении нескольких толстых томов чертовски интересно!

Правительство лихорадочно пытается спасти инфраструктуру страны очередным государственным вмешательством в экономику, заставив предпринимателей еще немного ужаться и в очередной раз затянуть пояса – технологически родственные предприятия насильственно объединяются в промышленные пулы, в которых более богатые поддерживают более слабые предприятия – лишь бы те выпускали продукцию и не увольняли рабочих.

Ситуация в стране, в которую Айн Рэнд капля за каплей добавляет из пипетки розовую глупость социализма, с каждым днем все ухудшается и ухудшается. Дело идет к развалу и голоду.

«Появился новый биологический вид – бизнесмен типа "урви – беги", который проворачивал всего одну операцию; ему не надо было что-то производить, платить кому-то зарплату, брать кредит под залог, обзаводиться недвижимостью, он не возводил цеха и не устанавливал оборудование, он ничего не создавал, но у него был ценный капитал – знакомства, связи и блат. Этих людей в официальных выступлениях называли "прогрессивными бизнесменами нашего динамичного века", а народ окрестил блатмейстерами. Этот вид разделялся на множество подвидов, представлявших транспортный блат, стальной блат, нефтяной блат, сельскохозяйственный блат, профсоюзный и судебный блат. Они росли, как поганки, эти "динамичные новые американцы"; они сновали по всей стране, тогда как другие не имели такой возможности, они были деятельны и беспринципны, энергичны и неразборчивы, но своей деятельностью и энергичностью они смахивали на стервятников, питающихся падалью».

Далее следует очередной и вполне логичный (в духе социализма) шаг правительства по спасению страны – битье в набат, создание чрезвычайных комиссий и принятие чрезвычайных мер. В частности, предпринимателям под страхом расстрела запрещают увольнять рабочих, потому что кормить безработных уже нечем – налоговый ручей почти иссяк. И вот наконец наступает крах...

«Газеты не печатали ничего о прокатившихся по всей стране вспышках насилия, но она следила за ними по отчетам проводников, сообщавших об изрешеченных пулями вагонах, разобранных путях, нападениях на поезда, осажденных станциях в Небраске, Орегоне, Техасе, Монтане, – тщетные, обреченные на провал вспышки, порожденные только отчаянием и кончавшиеся только разрушениями. В некоторых беспорядках участвовали лишь местные жители, другие распространялись шире. Целые районы поднимались в слепом мятеже, там арестовывали местных чиновников, изгоняли агентов Вашингтона, убивали налоговых инспекторов, затем провозглашали независимость от страны и доводили свои действия до крайних проявлений того самого зла, которое и сгубило их, словно борясь с убийством с помощью самоубийства: отнимали всю собственность, которую можно было отнять, объявляли каждого ответственным за всех и вся – и погибали в течение недели, проев свою жалкую добычу, полные ненависти ко всему и ко всем, в хаосе, где не существовало никаких законов, кроме закона грубой силы, погибали под равнодушным натиском нескольких усталых солдат, посылаемых Вашингтоном, чтобы навести порядок на руинах. Газеты об этом не упоминали. В редакционных статьях по-прежнему утверждалось, что самоотверженность – единственный путь к прогрессу, самопожертвование – единственная моральная установка, жадность – враг, а любовь – решение проблемы, убогие фразы оставляли во рту противно сладковатый привкус, как больничный запах эфира... Людей загнали в клетку, где каждый кричал, что человек человеку – друг, товарищ и брат, что каждый должен радеть ближнему и опекать его, а между тем каждый пожирал соседа и сам становился жертвой если не своего соседа, то его брата; каждый провозглашал право незаслуженно пользоваться чужим трудом и удивлялся, что кто-то сдирает шкуру с него самого; каждый пожирал сам себя и в ужасе вопил, что какая-то непостижимая злая сила губит мир».

...Нет, такую книгу, которую написала Айн Рэнд, непременно нужно было написать, чтобы вот так вот – шаг за шагом, булыжник за булыжником показать дорогу в ад, вымощенную камнями социальной справедливости. И то, что сейчас происходит в России, имеет своей прямой причиной 70-летие социализма, когда страна пикировала, подобно рэндовской Америке, и едва-едва вышла из этого пике в сантиметре от земли, потеряв от перегрузок часть себя и едва не развалившись полностью...

Свобода от равенства и братства, или моральный кодекс строителя коммунизма

Айн Рэнд "Источник": то, что хочется записать, чтобы со временем не потерять

Рассказать друзьям:

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


USD USD
2,040 -0,0
EUR EUR
2,261 -0,0
RUB RUB
3,189 0,0
Каталог TUT.BY Яндекс.Метрика